logo
Написать нам

ПОИСКИ И ОТКРЫТИЕ

Убыли в неизвестность

Отправка большого этапа с Соловков в октябре 1937 не прошла незамеченной. В соловецкой мемуаристике сохранились свидетельства о бесследном исчезновении более тысячи заключенных.
Для родственников эти люди пропали еще раньше, когда с ними оборвалась переписка; но их помнили, искали, пытались выяснить их судьбы.
О том, что они были расстреляны, стало известно только спустя долгие годы. Десятилетиями родственникам казненных лгали, выдавая фальшивые справки: «десять лет без права переписки», «находится в дальних лагерях», «умер от воспаления легких, от инфаркта…». Родные и близкие расстрелянных – Р.Полоз, З.Марченко, Э.Вангенгейм, Т.Крушельницкая и многие другие – пытались выяснить их судьбу. Во второй половине 1980-х им наконец стали сообщать правдивые сведения о приговоре, дате его вынесения и дате расстрела, – но не о месте казни.
После трех этапов кремль совсем опустел. 9 ноября было интенсивное северное сияние. Вечером в небе сходились и расходились не обычные многоцветные полосы, а багрово-красные дуги, что толковались некоторыми как грозное знамение. Все ждали: будет четвертый этап или нет. Прошел страшный слух, будто второй этап был утоплен в море.<…>
В конце октября неожиданно выгнали всех обитателей открытых камер кремля на генеральную проверку. На проверке зачитали огромный список — несколько сотен фамилий — отправляемых в этап. Срок подготовки — два часа. Сбор на этой же площади. Началась ужасная суета.
<…> Мелькали в перемешку знакомые и незнакомые лица. На всех было одно общее выражение: собранность и настороженность. Все стали какие-то суровые, отчужденные.<…> Более тысячи заключенных было вывезено с Соловков в этот пасмурный октябрьский вечер.<…>

Ю. И. Чирков "А было все так..."

Поддельные и настоящие свидетельства о смерти

В поддельном свидетельстве, которое родственники получали в 40-50е годы, писали медицинские причины смерти или ставили прочерк. Настоящие свидетельства начали выдавать только в конце 80-х годов, но и в них место расстрела не разглашалось.

Первые догадки и первые документы

Летом 1989 ленинградский исследователь В.В.Иофе, сопоставив ряд отдельных справок о реабилитации, высказал предположение, что за близкими датами приведения приговоров в исполнение скрыт массовый расстрел соловецких заключенных, проведенный осенью 1937 года. В 1994 догадка исследователя нашла подтверждение: в архиве Архангельского УФСБ был обнаружен комплекс документов, в котором находились копии протоколов Особой тройки НКВД по Ленинградской области №81–85, 134, 198, 199 и 303, содержащие поименные списки приговоренных соловецких заключенных – 1825 человек. Затем московский исследователь С.Кривенко обнаружил в архиве Ленинградского УФСБ оригиналы этих документов. Из них следовало, что расстрел соловецких заключенных был проведен в три приема и что первый, самый большой этап, был отправлен с Соловков на материк в конце октября.

Затем начались поиски «соловецкого этапа». В этих поисках принимали участие петербуржцы Вениамин Иофе и Ирина Флиге, москвич Сергей Кривенко, сотрудница Соловецкого музея Антонина Сошина, исследователь из Петрозаводска Юрий Дмитриев.

В. В. Иофе

Фрагменты протоколов Особой тройки НКВД с постановлением о расстрелах соловецких заключенных

Анализ документов

В документах, обнаруженных в Архангельске и Ленинграде, фигурировало имя главного исполнителя расстрелов капитана госбезопасности М.Р.Матвеева, который был командирован из Ленинграда для приведения приговоров в исполнение. А весной 1996 в Ленинграде вышла книга сотрудника УФСБ полковника Евгения Лукина «На палачах крови нет», из которой стало известно, что капитан Матвеев в 1938 был приговорен к 10 годам лагерей.
Примерно тогда же И.Чухин обнаружил в архиве УФСБ Карелии архивно-следственное дело сотрудников 3-го отделения ББК НКВД Шондыша и Бондаренко. Это было дело о «превышении власти» и пытках заключенных; арестованные обвинялись, в частности, в том, что «недостаточно гуманно» осуществляли процедуру приведения в исполнение смертных приговоров. В деле также фигурировал и Матвеев. Шондыша и Бондаренко арестовали весной 1938, и они заявили, что стали прибегать к «негуманным» приемам осуществления казней по примеру капитана Матвеева из Ленинграда. Матвеев был после этого также арестован и дал подробные показания, детально обрисовав технику и обстоятельства расстрелов.
Приступив к операции в мед.Горе я столкнулся с тем, что имевшаяся в 3-м отделе ББК оперативная машина в пути следования с людьми к месту приведения приговоров в исполнение, выходила из строя на очень оживленной дороге, где приходилось стоять по несколько часов. В пути следования были случаи когда репрессированные кричали, что их везут на расстерл и для того чтобы предотвратить возможные эксцессы со стороны осужденных я предложил ШОНДЫШ сделать деревянные "колотушки" как холодное оружие.
- из показаний Матвеева на суде по делу Матвеева и др.
Прямых указаний на место казней в его показаниях не было, но В.В.Иофе, изучивший эти и другие содержавшиеся в деле показания, сумел определить по ним направление следования грузовиков из Медвежьей Горы и примерное расстояние, которое они должны были проехать. Таким образом стало возможно обозначить предполагаемое место расстрелов: в 19 км от Медгоры по дороге на Пиндуши.
Поисковая экспедиция
30 июня 1997 совместная поисковая группа Петербургского и Петрозаводского «Мемориалов», во главе с В.В.Иофе, при содействии заместителя главы районной администрации по культуре В.А.Каштанова, приступила к поиску на местности, в районе заброшенного песчаного карьера на 19-м километре дороги Медвежьегорск-Повенец.
Командование расположенной поблизости воинской части выделило группу солдат для проведения раскопок. 1 июля были обнаружены первые могильные ямы размером 4×4 метра, опознанные по небольшим проседаниям земли, – они имели правильную четырехугольную форму. В первых же раскопах на глубине двух метров были обнаружены костные останки, черепа имели пулевые отверстия в затылочной части.
Всего было зафиксировано около 150 ям, две из них были вскрыты в присутствии представителя районной прокуратуры. По косвенным оценкам, полученным в результате глазомерного обследования, в ямах было захоронено от 4 до 4,5 тысяч человек. Таким образом, стало очевидным, что в этом месте расстреляли не только «соловецкий этап», но и то, что оно служило расстрельным полигоном в течение достаточно длительного времени.
Цифра 4–4,5 тысяч вполне согласуется с оценками численности расстрелов в районе Медвежьей Горы, основанными на архивных данных. Эти данные впоследствии были опубликованы И.Чухиным в виде таблиц (с учетом того, что в этом районе существовали, возможно, два расстрельных полигона). Но в 1997 эти оценки еще не были известны участникам экспедиции.

Зкалючение судебно-медицинского эксперта по результатам изучения останков,найденных в урочище Сандормох

По предложению В.В.Иофе захоронению было дано название «Сандормох» – так на старых картах называлось находящееся неподалеку лесное урочище. (В литературе также часто встречается написание «Сандармох».)

Открытие

МЕМОРИАЛЬНОГО КОМПЛЕКСА "САНДОРМОХ"

27 октября 1997, через 60 лет после расстрела «соловецкого этапа», Общество «Мемориал», при участии и поддержке Правительства Карелии и администрации Медвежьегорского района, открыло на месте обнаруженных захоронений Мемориальное кладбище «Сандормох».
На торжественной акции присутствовало более 900 человек – жители Карелии, чьи родные погибли в период Большого террора; родственники расстрелянных здесь узников Соловецкой тюрьмы; делегации из Украины, Удмуртии, Татарстана, Польши, Белоруссии. В церемонии открытия приняли участие руководители Общества «Мемориал» и официальные представители Правительства Республики Карелия и администрации Медвежьегорского района.
Ко дню открытия мемориального кладбища к нему была проложена асфальтированная дорога, построена деревянная православная часовня Св. Георгия Победоносца (арх. В.В.Большаков и Э.В.Воскресенский), поставлены 230 деревянных столбиков над могильными ямами.
В центре кладбища были установлены православный поклонный крест и католический памятный крест с надписью на плите на польском и русском языках. Так же были установлены памятник расстрелянным соловецким заключенным и памятный крест погибшим украинцам.
Памятник соловецкому этапу, 1997 год
Православная часовня, 1997 год
Польский памятник, 1997 год
В день открытия мемориального кладбища на нем появились и первые личные памятные знаки – кресты, именные таблички на надгробных столбиках и на деревьях, надписи.

Люди не убивайте друг друга

22 августа 1998 был открыт памятник «Расстрел с ангелом-хранителем» (скульптор Г.Б.Салтуп, арх. Н.Н.Овчинников), представляющий собой гранитную глыбу с бронзовым барельефом и надписью: «Люди, не убивайте друг друга» (с 2006 памятник находится на реконструкции).

5 августа — День Памяти

С 1998 на Мемориальном кладбище «Сандормох» ежегодно 5 августа проводятся Международные дни памяти, организуемые Обществом «Мемориал» совместно с администрацией Медвежьегорского района и Правительством Республики Карелия, на которые собираются сотни людей – жители района и республики, а также других регионов России, делегации общественных организаций из России, Украины, Польши, Германии и др. В траурных церемониях принимают участие представители дипломатического корпуса ряда европейских стран.
В наши дни на территории мемориального кладбища силами общественных и государственных организаций, национальных и религиозных общин и землячеств установлено более 25 коллективных памятников и около 400 личных памятных знаков, поставленных потомками казненных.

Дни Памяти могут и должны послужить актом единения для представителей различных народов, культур и религий.

Здесь, в Сандормохе, лежат люди разных национальностей, разных вероисповеданий, разных политических взглядов и разного положения в обществе. Они были уничтожены властью, потому что не годились на роль бессловесных рабов тоталитарного режима. По замыслу палачей, люди эти должны были исчезнуть бесследно, память о них стерта, а место их захоронения остаться скрытым навсегда. Но сегодня мы знаем это место и можем назвать поименно многих из тех, кто лежит в этой земле.

Дни памяти могут и должны послужить актом единения для представителей различных народов, культур и религий Восточной Европы, напоминанием политикам и народам о бессмысленности и тщетности как самого политического террора, так и попыток его скрыть, а также призывом к обновлению общественного сознания, призывом к жизни в мире, где насилие не может быть допустимым инструментом политики.